Прикольные стихи про ботинки туфли

Как ботинки ели кашу ( О. Григорьева )Прикольные стихи про ботинки туфли

Дед сказал однажды Паше:
— Вот, ботинки просят каши.
Да, носил их года три.
Прохудились, посмотри.
Я поеду в магазин,
Ты побудь, дружок, один.
— Хорошо, — ответил Паша.
И, чтоб время не терять,
Стал ботинки манной кашей
Из кастрюли наполнять.
— Не кормили столько лет.
Вот обрадуется дед!

Ботинок (О. Чернорицкая)

Попросила мама сына:
— Зашнуруй-ка свой ботинок:
Раз-два — вправо,
Раз-два — влево!
— Он не хочет шнуроваться, —
Митя думал оправдаться.
И чтоб это доказать,
Узелочки стал вязать:
Раз-два — справа,
Раз-два — слева.
— Вот! Мешают узелочки
Мне продергивать шнурочки!

Мэри (Английская песенка)

У маленькой Мэри
Большая потеря:
Пропал ее правый башмак.
В одном она скачет
И жалобно плачет,
Нельзя без другого никак!
Но, милая Мэри,
Не плачь о потере.
Ботинок для правой ноги
Сошьем тебе новый
Иль купим готовый,
Да только смотри – береги!

Поединок со шнурком (Ш. Галиев)

Ко мне братишка привязывается,
Шнурок у него не завязывается.
Шнурок на ботинке завязываю,
Завязываю и показываю, показываю и рассказываю.
Рассказываю, как завязываю.
Завязываю и развязываю,
Развязываю и завязываю…
И я научился не сразу ведь
Завязывать и развязывать…

Сапоги с характером (В. Азбукин)

В углу стояли сапоги
С большой-большой ноги.
Один на правый бок прилег,
Другой – на левый бок.
Спокойно спал один сапог,
Другой – уснуть не мог:
Урчал и шевелился,
Метался и крутился.
Устал, мяукнул тонко
И – выпустил котенка!

Стих — скороговорка. » Ботинки».

Купила мама Димке
Отличные ботинки.
Красивые, блестящие!
Из кожи! Настоящие!

Рассматривал их долго.
Он ставил их на полку.
Красивые, блестящие!
Шнурки есть настоящие!

Когда малыш ложился спать,
Ботинки ставил под кровать.
Новые, блестящие!
Из кожи! Настоящие!

Чудесные ботинки
Купила мама Димке.
Из кожи! Настоящие!
Как взрослые – блестящие!

Первые ботинки (Ольга Вайсбекер)

Мамы, папы, дяди, тёти!
Расскажу сегодня я
Как ботинки покупала
Для меня моя семья.

В детском мире на прилавке
Чин по чину, к ряду ряд
И сандалии, и сапожки,
И ботиночки стоят.

Я свои увидел сразу,
О таких давно мечтал.
Если б мне бы их одели
Я бы встал и побежал.

Я б тогда и днем и ночью
Не снимая их носил,
Я бы мяч гонял футбольный,
Первый гол бы в них забил!

Вдруг я слышу: «Очень важно,
Чтобы мягким был носок,
Чтобы пяточка не тёрла
И не ёрзал язычок»

Вы о чём там? Погодите!
Выбор свой уж сделал я.
Не могу пока словами,
Но кричит душа моя.

В мягких, новеньких ботинках
Я в колясочке сижу
И печальными глазами
На родню свою гляжу.

Ну, а те собой довольны:
«Как ботиночки сидят!
Не ребёнок — загляденье»
Умилённо говорят.

Ах, мои вы дорогие,
Вы не поняли меня.
Подрасту и расскажу вам,
Как однажды летним утром
Лишь крылом своим коснувшись,
Улетела улыбнувшись,
Первая мечта моя.

Шнурки (загадка)

Их обычно ровно два
В бантик связанных дружка.
Часто в дырочку ныряют
За собою хвостик тянут.

В обуви всегда живут
Дружбу с обувью ведут
И всегда на ваших ножках
Превращаются в застёжку

Помогают людям братцы
Без ботинок не остаться.
Очень длинные они.
Догадались кто?! Шнурки!

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Как надо маму поздравлять (а может и не детский)

Какой подарок подарить,
На праздник маме нашей?
На целый день послушным быть?
И утром скушать кашу?

Умыться с мылом самому?
И самому одеться?
Такой подарок ни к чему.
Не будет он смотреться.

Начистим обувь маме мы,
Подарка лучше нету.
Из чёрных станут сапоги,
Коричневого цвета.

И вместо щётки взяв кота,
Работаем так ловко.
И кот покрашен — красота,
И обуви обновка.

И озарение ко мне:
Ты знаешь в ванной плитку.
На гладкой мраморной стене,
Красивую открытку.

У папы краска есть и кисть,
И не беда что марко.
Скорей с работы мам вернись,
Обрадуйся подарку.

Идея тут пришла сестре,
Да, сапоги и ванну.
Но из цветов, что на окне,
Составим икебану.

С сестрой все срезали цветы,
Ну, кто так маму любит.
Такой цветочной красоты,
У мам других не будет.

Как надо маму поздравлять,
Чтобы счастливей стала.
С сестрой мы можем подсказать,
У нас идей не мало.

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Тварь

Меняю имидж, взгляды, женщин.
Меняю обувь и носки,
Но не спасаюсь от затрещин,
Меня терзающей тоски.
В пасть ненасытную химеры
Поездки в Лондон и Париж,
Концерты, выставки, премьеры
И пОтом вскормленный престиж.
Ну, что за невидаль такая?
В лицо не плюнуть, не убить.
Её фантомов злая стая
Нещадно давит мою прыть.
Уже закончилось терпенье.
Я выношу на плебисцит
Вопрос, — а есть ли код спасенья
От твари той, что в душу сс.. гадит?
Извините.

Навеяно настроением произведений
одного из авторов сайта.

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Скребя каблуком по дороге.

Скребя каблуком по дороге,
Бредут,заплетаются ноги.
Им бедным не сладко пришлось,
Устали,промокли насквозь.

Весь день они тушку носили,
Ходили,бежали не ныли.
И думали лишь об одном:
Что скоро воротятся в дом!

Там будет для ножек услада,
Свобода от обуви ада.
В объятия тапочек нежных,
Попасть и уснуть безмятежно!

Но нету им бедным покоя,
Не дружат они с головою.
Надменного разума высь,
Их с шага сбивает на рысь!

Всё гонит и гонит куда-то,
Воображенье богато.
Сигналы по нервам свистят,
А ноги от боли горят.

Совсем уже бедным невмочь,
За окнами тёмная ночь!
И чтобы вконец не загнуться,
Молят об одном-растянуться.

Скрепя каблуком по дороге,
Как узники в тесном остроге.
Несчастные всё же споткнулись
И в луже без сил растянулись.

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Небраска. Полная луна.
Похоже, — ты опять пьяна,
Но не твоя тому вина,
А заграницы.

И скоро, вроде, — Первомай,
Он незаметен. Этот край
Я не назвал бы словом «рай».
Дрожат ресницы.

Поностальгируй у окна,
Отсюда улица видна —
( Не та Тверская, что одна )
Стрит Санта Круза.

Слиянье рас и языков,
Религий, образов, основ,
Что эмигранты трёх веков,
Как файлы юзер,

Хранят в беспамятстве систем,
Откинув боль своих проблем,
Поскольку много общих тем
У лиц с «грин картой».

И что за древо без корней,
Без листьев!? Оказавшись вне
Родной словесности, вполне
За целый квартал

Сквозят растерянность и стыд,
А обувь новая скрипит.
Таких здесь много. Индивид —
Во власти плена

Камней, мелькания реклам …
Но ты привыкнешь к голосам
Иной державы, «изразцам»
Иной вселенной …

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Любовь

Любовь-слепа.. любовь — дитя влечения.
Мрачит рассудок, сердцем говорит.
Она — как солнца ясного затмение.
В сердцах беспечных узников царит.

И все ж, что наша жизнь коль без любви?
Кто не любил — не жил, таков ответ!
Она — как эхо утренней зари!
Она — как в сантиметре целый свет!

Любовь способна боль чинить всесильно,
Не взяв ножа разрезать на куски!
Без обуви втоптать сердце.Обильно
Засыпать в него грусти и тоски.

Способна окрылить жизнь человека,
Придав ему тепла и чистоты!
Стать музой для художника,поэта..
Раскрыть душу людей до наготы!

«Любви не существует» скажут люди.
И только ночью, спрятавшись в тиши,
Признают, что живут лишь те,кто любят!
Ведь в их сердцах слышны крики души..

И пусть порой бывает очень больно,
Но лишь любовь способна рушить боль.
Нельзя любовь винить! Хватит, довольно!
Не нас она, а мы ищем любовь.

  • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
До апреля

И сколько там осталось на часах
до теплого сопливого апреля?
Две пары обуви, колючий теплый шарф,
пальто, кроссовки, сессия, метели,
уроки в школе (практика), концерт,
что в феврале (пустой карман без денег),
неправильно поставленный акцент
и восемь пятниц на одной неделе.

Потом же март, ленивый и пустой,
и мокрый снег, храпящий на дорогах,
и жизнь, что затаилась за корой
еще заснеженной, далекой и холодной.
И до апреля только пять минут,
спасайтесь все – пора болеть и кашлять,
пора прогуливать часами институт
и отвечать на паре по бумажке,
что видишь пред собою первый раз,
апрель — такой сопливый и далекий,
и новый недочитанный абзац
учебника истории Востока.

Ну а сейчас – джинсовка, кеды, гвоздь,
фонарь, аптека – стоп, сейчас – учеба,
и холода, бодрящие насквозь,
коммуна, одиночество, свобода,
сейчас мечты о теплых выходных
об объективе новом (хоть полтосе),
о лекциях в тепле, без духоты
билете, чтобы «ну не о колхозе»…

И сколько там осталось на часах
до теплого сопливого апреля?
Немного жизни, пара строк в стихах
и все.
Встречайте.
Буду на неделе.

Занесенный в графу
С аккуратностью чисто немецкой,
Он на складе лежал
Среди обуви взрослой и детской.

Его номер по книге:
«Три тысячи двести девятый».
«Обувь детская. Ношена.
Правый ботинок. С заплатой…»

Кто чинил его? Где?
В Мелитополе? В Кракове? В Вене?
Кто носил его? Владек?
Или русская девочка Женя.

Как попал он сюда, в этот склад,
В этот список проклятый,
Под порядковый номер
«Три тысячи двести девятый»?

Неужели другой не нашлось
В целом мире дороги,
Кроме той, по которой
Пришли эти детские ноги

В это страшное место,
Где вешали, жгли и пытали,
А потом хладнокровно
Одежду убитых считали?

Здесь на всех языках
О спасенье пытались молиться:
Чехи, греки, евреи,
Французы, австрийцы, бельгийцы.

Здесь впитала земля
Запах тлена и пролитой крови
Сотен тысяч людей
Разных наций и разных сословий…

Час расплаты пришел!
Палачей и убийц — на колени!
Суд народов идет
По кровавым следам преступлений.

Среди сотен улик –
Этот детский ботинок с заплатой.
Снятый Гитлером с жертвы
Три тысячи двести девятой.

Когда, бродя по Хохмодрому,
Я выбираю Соломона,
Не надо, милые сердиться,
Ведь мне, он, как ещё сгодится.
Ваша Пчёлка

.

ГУЛЯЯ С ДАМОЙ ПРОМЕНАДОМ.

СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Прогуливаясь с шикарной девушкой по шикарному бульвару, надо думать не только о ней, но и о себе тоже, подходишь ли ты к её шикарной сумочке и её шикарным туфлям.

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Гуляя с дамой променадом,
Пусть дама — просто блеск и шик, —
Экипируйся так как надо,
И простодушьем не греши.

Когда вы с дамой чмоки-чмоки,
Когда достигли небесов,
Вдруг дождь обрушится на смокинг,
И ты промокнешь до трусов.

И слезет лак с шикарных туфель,
С манишки побежит крахмал,
Раскиснет шоколадный трюфель,
И ты подумаешь: «Эх, ма!

Да, одеваться все же надо —
В кургузый ватник, в кирзачи…
И дождь не страшен вместе с градом,
И даже с неба — кипичи!»

***
УНИЧТОЖАТЬ ОДНО ЗЛО ДРУГИМ ЗЛОМ.

СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Уничтожать одно зло другим злом, здесь какое-то одно из зол победит обязательно.

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Какой из женщин повезло,
Проверить очень сложно.
Считает кто-то: брак есть зло,
Но с ним бороться — можно!

Вот так: с намереньем благим,
Зло, то, что предыдущее,
Враз — уничтожим злом другим.
Другое — очень злющее!

***
ЕСЛИ ДЛЯ ЖЕНЩИНЫ ГЛАВНАЯ ПЕЧАЛЬ — ВОЗРАСТ...

СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Если для женщины главная печаль — возраст, ей надо забиться в морозилку холодильника и печально ждать в нём прихода своей старости.

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Подсказал мне известный Чудилка —
Новый способ совсем не стареть:
Положил он меня в морозилку,
И ушел телевизор смотреть.

Я лежу, словно кура, на полке,
Сохраняю лицо без морщин,
Сохраняю упругую попку,
Что приманкой для многих мужчин.

Только чувствую, мумией стала,
Иссыхаюсь — до самых костей.
Мне бы хлебца, огурчик и сала.
Доставайте меня поскорей!

***
С ДУРОЙ ХОРОШО…

СОЛОМОН ЯГОДКИН:
С дурой хорошо или первые пять минут, или последующие пятьдесят лет. Но последнее, это если повезёт самому родиться тоже не шибко умным.

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Нам не дано предугадать (с),
Как с умной тяжко жить на свете,
Она тебя так понимети,
Что лучше дуру в жены взять.

Хоть пять минут, а хоть полвека,
На уши вешай «доширак»,
Тут всё сойдет. Ведь крепче брак,
Когда жена на ум калека.

СОЛОМОН ЯГОДКИНН:
Имей только то, что нужно, а всё остальное — в сундук, а вдруг старые добрые времена всеобщего дефицита опять в дверь постучат…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Мужчины хором скажут дружно:
«Имей, родная, то, что нужно!
Все остальное спрячь подальше,
Или отдай-ка тете Маше.»

Им хорошо так рассуждать,
А женщина — жена и мать,
Должна примером быть в семье!
В примерках муж — ни бе ни ме.

У женщины — горящий глаз,
Она не выберет на раз,
И сходит разиков так сто,
Чтобы одно купить пальто.

Но, как нужна, мои родные,
Нам эта вещетерапия!

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector